Лаврухин: «У молодежи, которая вырывается из этого барака, первая реакция — бежать подальше и забыть, как там избивают и пытают»

По данным министерства образования, в этом году студентами беларуских вузов стали более 49 тысяч человек. Студентами зарубежных учреждений образования остаются 30 тысяч беларусов.

При этом эксперт по вопросам образования Андрей Лаврухин утверждает, что среди традиционных направлений, куда наша молодежь выезжает на обучение, наметилось серьезное изменение трендов.

Среди заграничных учебных заведений уверенно лидируют российские вузы. О том, почему так произошло и к чему это может привести в перспективе, «Филин» поговорил со специалистом.

— В 2024-25 году за границей обучалось 28 тысяч беларуских студентов, при этом подавляющее большинство из тех, кто выбрал европейское направление — 90% — учились в Польше, — говорит Андрей Лаврухин. — В самой Польше беларусы в последние годы занимали второе место по численности зарубежных студентов после украинцев.

В том же 2024-25 учебном году их там было более 12 тысяч, и это был пик, после которого количество стало снижаться. В целом, согласно данным на июль 2026 года, зафиксирован радикальный перелом многолетнего тренда по иностранным студентам в Польше.

Их количество уменьшилось на 7 тысяч. А беларусов в Польше теперь меньше 10 тысяч, то есть за год число упало более, чем на 2 тысячи. Сокращение именно беларуских студентов самое большое.

Причин этому несколько. Как известно, с 1 июля 2025 года изменились правила допуска иностранцев и процедура выдачи студенческих виз, появилось обязательное требование знания языка на уровне не ниже В2.

Ввели обязательную верификацию документов, а нострификация дипломов и аттестатов не для всех в Беларуси возможна. Также произошло ужесточение процедуры рассмотрения визовых заявлений.

Визы больше не дают просто потому, что вы скажете: я еду учиться. Теперь проверяется финансовая состоятельность студента и т.д.

Это все стало барьерами и вызвало такое снижение количества беларуских студентов.

Естественно, влияние оказало и признание ЕГУ «экстремистским формированием». Последние данные мы получим в сентябре, по предварительным оценкам, беларусы могут составить всего 10% поступивших в этом году.

Стоит отметить, что и в Литве ужесточились условия для поступающих, связанные, правда, не с языком, а с выдачей виз.

Могу сказать, на самом деле и в самой Польше понимают, что такая политика властей будет иметь колоссальные негативные последствия.

Ректора польских вузов отмечают, что их учреждения посыпались в рейтингах, так как наличие иностранных студентов является одним из критериев для международных исследований. Но нам от этого не легче.

Итого, что мы имеем: сейчас в Европе обучается до 14 тысяч беларусов, а в России, по последним данным Росстата, более 16 тысяч. То есть тренд, как видим, развернулся.

— Какие российские вузы выбирают наши студенты?

— Многие идут в технические — и в университет Баумана, и в МГУ, большой спрос на Санкт-Петербургский политехнический университет. Но не мало идут и на экономистов, и на юристов, и на социально-гуманитарные факультеты.

Тут надо учитывать, что Россия уже второй год проводит активную, даже агрессивную рекрутинговую кампанию. Начиная с декабря прошлого года, несколько десятков университетов РФ приезжали и рекламировали себя, предлагая выпускникам беларуских школ поступать и обещая много разных бонусов.

Но главный из них — емкий рынок труда. Я сам когда-то работал в Национальном исследовательском университете «Высшая школа экономики» и знаю, насколько эффективно и грамотно там построена система рекрутинга.

Они прямо так и показывают: вот, смотрите, это наш выпускник, он менеджер в такой-то компании, вот сколько он зарабатывал, когда только вышел от нас, а вот сколько через 2 года. И зарплата, и карьерный рост — все очень наглядно и убедительно. Ни таких компаний, ни таких зарплат в Беларуси нет.

— А есть ли в России обязательная отработка с распределением?

— Сейчас введен пилотный проект для медиков с распределением. Эта тенденция тоже постепенно нарастает. Но они не у нас ее перенимают. Как и беларуские власти, они это переняли у Советского Союза.

Когда я работал в «Высшей школе экономики», помню, как там объясняли, почему плохо вводить распределение, и в качестве негативного примера всегда ссылались на Беларусь. Теперь все изменилось, конечно.

— Тем не менее у России есть явное преимущество перед европейскими ВУЗами — оттуда можно вернуться в Беларусь. Но будут ли?

— Действительно отъезд в Европу сегодня — это часто билет в один конец. Более того, это как бы двойной запрет: и европейцы ужесточают правила, и режим угрожает по возвращении тюрьмой, то есть прямого запрета нет: вы можете вернуться, камеры вас ждут.

В России, как сказал, только стало появляться обязательное распределение, но в большинстве вузов его еще нет. А в Беларуси сейчас даже на платном отделении много где вводят. Это важное преимущество. С точки зрения уровня зарплат, Россия — это более привлекательный рынок.

Но есть и мотиваторы для возвращения. Это родные и близкие в Беларуси. Это угроза отправиться на войну для парней. Причем для этого сейчас даже необязательно получать гражданство.

Часть выбирают компромиссный вариант: остаются работать в России, но живут в Беларуси. Однако это одновременно может стать и зависимостью.

Есть страны, например, Таджикистан, где около 50% притока ВВП обеспечивается за счет трудовых мигрантов, работающих в основном в России. У нас пока далеко до такой цифры, но тенденция наметилась. То есть плюс ко всем прочим зависимостям может добавиться еще и такая в долгосрочной перспективе.

Но я хочу обратить внимание на саму цифру: за рубежом учится 30 тысяч беларусов, почти две трети от годового состава студентов.

И для страны не важно, куда утекают мозги, в какую сторону — это все равно потеря человеческого капитала.

— То есть по-прежнему важно, чтобы он возвращался. Что для этого нужно?

— Должно не быть войны — это первое. Беларусь не должна быть соагрессором.

Во-вторых, конечно, политический режим в нашей стране должен быть другим. Само государство должно быть заинтересовано в том, чтобы зарубежный, лучше все-таки европейский опыт, носителем которого является эта молодежь, был важен, перспективен, интересен для страны. Сейчас это не так.

И третий момент: нужно создавать имидж другой Беларуси, не тот, который она имеет по прошествии последних 30 лет.

Сейчас Беларусь представляет собой такой барак, все более непригодный для жизни. И у молодежи, которая вырывается из этого барака, первая реакция, соответственно, бежать как можно дальше и забыть про то, как там избивают и пытают.

Таких ассоциаций быть не должно. Ну что может заставить человека вернуться в то место, где могут запытать, покалечить, убить? Нет такой мотивации.