«Для России война является проигрышной, даже если каким-то чудом для Путина она окажется выигрышной»

— Как я и предполагал, стоило НАТО хоть немного подгазовать, и концепция «СВО» рухнула, — пишет Пастухов. — Сегодня это вынуждены признать в Кремле, где неповоротливая пропагандистская машина учится выговаривать слово «война».

Ну что ж, на войне как на войне. Давайте поговорим о войнах и судьбах цивилизаций по гамбургскому счету. Что означает для России вступление в полномасштабную войну с консолидированной против нее Европой без надежных союзников за спиной (точнее, имея союзников, готовых в любой момент всадить нож в спину)?

Если бы Пушкин написал «Евгения Онегина» не в жанре любовного романа, а жанре трактата о судьбах цивилизаций, то место любви, безусловно, заняла бы война, и известный отрывок, посвященный превратностям любви, мог бы звучать так: «Войне все возрасты покорны, но юным девственным сердцам ее порывы благотворны как бури вешние полям… Но в возраст поздний и бесплодный, на повороте наших лет печален страсти мертвый след».

Война пенсионерам не игрушка. Возможно, для молодой, бурно растущей империи, из которой «прёт» пассионарная энергия, где силушка по жилушкам так и гуляет, война и является хорошим способом «спустить пары».

Но для империи, у которой клинически диагностирована деменция, потому что она никак не может вспомнить, Советская она или Российская, которая страдает демографической немощью и живет на импортных технологических протезах, война оказалась убийственным испытанием системы на прочность, который, похоже, она не проходит.

Парадокс ситуации в том, что для России эта война является проигрышной даже в том случае, если каким-то чудом для Путина и его питерского клана она окажется выигрышной (во что я мало верю, но никогда не говори «никогда»).

До войны еще можно было гадать, насколько сильна или слаба Россия. Эта война сделала технологическую, логистическую и управленческую немощь России очевидной.

И если Европа инерционно еще относится к «российской угрозе» серьезно, то за океаном очень быстро разобрались, с чем имеют дело, и списали Россию с баланса геополитических угроз.

В этом нет никакой интриги. Из ничего получается только другое ничего. Сорок лет Россия блуждала по пустыне, но ей не повезло с Моисеем. Следуя традиции, русские элиты проводником выбрали очередного Сусанина, который на выходе привел их обратно в точку входа.

Мало кто понимает, что причины нынешнего бензинового кризиса абсолютно те же, что и причины распада СССР. И там, и там глубокий кризис общественной формации и связанной с нею управленческой вертикали.

В России по существу по сравнению с 1989 ничего не изменилось (разве что в худшую сторону) – все те же «мундиры голубые» и все тот же «преданный народ». Более того, даже робкие попытки поэкспериментировать с общественными форматами с целью придания динамизма системе оказались, в конечном счете, полностью сведены на нет.

Вакуум заполнила самоорганизующаяся стихия народного грабежа. В итоге мало того, что бензоколонка оказалась без ракет, так на ней еще и поселились криворукие бандиты, которые в критической ситуации, конечно, могут разбавить бензин ослиной мочой до уровня АИ-92, но на электромобиль точно не пересядут.

Что вскрыла война в итоге? Что все прогнило, что так дальше жить не просто нельзя, но даже небезопасно, что Россия очередной раз пропустила очередной рывок промышленной революции и что нагнать упущенное, если вообще в принципе и возможно, то только ценой глубочайшей перепашки всего общественного строя. Что-то мне это напоминает, а вам?