Ночь на 16 августа должна была стать совсем другой. Я планировала проснуться по будильнику в три часа ночи, выйти на балкон, чтобы увидеть летнее чудо – знаменитый августовский пик метеорного потока Персеиды. Каждый год в это время Земля проходит сквозь шлейф кометы, и небо над Кривым Рогом обычно дарит тихую надежду в виде падающих звезд, под которые так хочется загадать одно на всех желание.
Но будильник не понадобился. Около двух часов ночи меня выхватил из сна не звук сигнала, а страшный, животный грохот, от которого стынет кровь.
В первые секунды после баллистического удара тело просто отказывалось слушаться. Я оцепенела на кровати, не в силах ни куда-то бежать, ни прятаться, ни даже схватить телефон. Страх приковал меня к месту, пока за окном разворачивалось кровавое и совсем не звездное зрелище.
Один, два, три, четыре – багровое зарево вспышками разрывало темноту на горизонте.
Один, два, три, четыре – тяжелые взрывные волны сотрясали дом, проверяя на прочность и без того уставшие стекла.
А дальше – жуткий листопад из листвы и битого стекла посреди знойного августа и сухой, мелкий скрежет камушков и осколков, сыплющихся на асфальт под окнами. Вместо звездопада город снова накрыло баллистическим адом.
Утром официальные сводки сухо напишут про масштабы того, что я почувствовала каждой клеткой тела: удары баллистикой и беспилотниками по промышленной инфраструктуре города, поврежденные цеха металлургического гиганта, раскуроченные фасады жилых многоэтажек, выбитые окна в лечебном учреждении и местном лицее.
Четырнадцать раненых и двое погибших рабочих, чьи тела спасатели часами извлекали из-под завалов рухнувшего бетона и изувеченного металла. Люди просто вышли в ночную смену держать производство, а попали в эпицентр катастрофы.
Когда живешь в Кривом Роге, земля под ногами давно научила тебя различать гул. Я знаю, как вздрагивает бетон, когда работает ПВО, и как тяжело, глухо дышит город, когда ракета все же находит свою цель.
Но я никогда не думала о том, как наша беда выглядит сверху. Оттуда, где нет границ, нет воздушных тревог и нет крика.
Недавно наткнулась на публикацию от United24 о норвежской астронавтке Яннике Микельсен. Находясь на орбите, она смотрела в иллюминатор на ночную Европу. И вдруг увидела яркую, ослепительную вспышку над Днепропетровщиной. Затаив дыхание, Яннике на мгновение подумала, что ей посчастливилось наблюдать редкое космическое чудо – метеор, быстро сгорающий в плотных слоях атмосферы. Красивую падающую звезду, под которую обычно загадывают самые заветные желания.
Но это был не метеор.
Это была российская баллистическая ракета, которая 2 апреля 2025 года летела уничтожать мой Кривой Рог. Там, где из космоса это казалось бесшумной вспыхивающей точкой в вакууме, на земле происходил ад. Там рушились стены, вылетали с мясом оконные рамы, а воздух становился серым от бетонной пыли и гари.
Та «космическая звезда» убила четверых криворожан. Четыре жизни, чьи-то нерассказанные сказки, ненаписанные тексты, недопитые чашки утреннего кофе. Через два дня еще одна российская ракета убьет уже десятки человек.
Спустя год Яннике Микельсен приехала в Кривой Рог и ступила на нашу красную, пропитанную железом и кровью землю. Она пришла непосредственно на место того самого обстрела. Каково это – сначала видеть катастрофу как далекую световую вспыхивающую точку с орбиты, а потом стоять перед выжженной воронкой, касаться обугленного бетона и смотреть в глаза людям, пережившим этот самый удар?..
Война в Украине стала первой в истории человечества, которую видно в деталях с космической орбиты. Но ни одна оптическая система, ни один самый современный спутник не способен зафиксировать главного – тишины, которая наступает в квартире, когда в ней больше некому жить.
И того оцепенения на кровати, когда вместо Персеид ты считаешь вспышки очередной атаки. Космос видит только вспышку от взрыва. А я здесь, на земле, должна учиться жить дальше с его темнотой.
Когда ты находишься внизу, под этим огромным молчаливым космосом, твоя жизнь начинает зависеть от названия чужих, далеких городов. Во время каждой воздушной тревоги я судорожно всматриваюсь в экран телефона, скролля мониторинговые каналы: «Откуда?»
Потому что это драгоценные секунды, составляющие разницу между жизнью и смертью. Я научилась читать карту угроз с закрытыми глазами.
Если баллистика запущена из Брянска – нужно готовиться Киеву.
Курск – это Цирконы на столицу или баллистический удар по Харькову.
Если в сводках вспыхивает Воронеж – значит, российские ракеты снова готовятся накрыть Днепр, Полтаву или мой Кривой Рог.
Таганрог заставляет сжиматься сердце у жителей Запорожья.
А когда оживает оккупированный Крым – первыми принимают на себя удар Одесса, Николаев и Херсон.
Саваслейка – вообще отдельная страница этой выжженной реальности. Оттуда поднимаются МиГи, несущие Кинжалы, и тогда красным затапливает всю карту страны – от границы до границы, погружая миллионы людей в одинаковое липкое ожидание. Или же в небе снова кружат доразведчики, и тревога ползет исключительно по западу Украины.
Я знаю наизусть названия этих вражеских точек взлета, как студенты знают билеты к экзаменам. С той лишь разницей, что украинский экзамен сдается каждую ночь – в коридорах, на балконах и на кроватях, с которых мы всматриваемся в темное небо, надеясь, что на этот раз пронесет.
А потом, посередине этого бесконечного сурового контроля за траекториями и километрами, происходит живая сцена, которая возвращает в чувство лучше любых успокоительных.
В Кривом Роге наконец-то пошел долгожданный, прохладный августовский дождь. И практически одновременно с первыми крупными каплями снова раздался знакомый тяжелый гул – летит баллистика.
На первом этаже нашего подъезда мгновенно собралась кучка соседей. Все нервничают, сжались, пережидают очередной обстрел, судорожно листая ленты мониторинговых каналов. В воздухе висит это густое, липкое напряжение.
И вдруг со скрежетом открываются двери лифта. Из него выходит мальчишка лет десяти. В руках – удочка, на плечах – маленький рюкзачок. Он идет смело, печатая шаг, и уверенно направляется прямо к выходу из подъезда – туда, где снаружи гремит и падает с неба баллистический кошмар.
Мы все – взрослые, испуганные, оцепеневшие люди – начинаем наперебой почти верещать и жестикулировать:
– Ты куда?! Не выходи! Подожди, там же летает, там опасно!
Мальчуган останавливается у самого выхода, неторопливо поворачивается к нам, искренне улыбается, спокойно достает что-то из рюкзака и с непередаваемой детской гордостью отвечает:
– Да все хорошо, у меня есть зонтик!
«Все хорошо», – произношу я с мимикой героя Мэтта Дэймона в фильме «Одиссея», считая, сколько сегодня летит на меня ракет, читая идею про выборы, слушая новое расследование про коррупционные схемы, зная, что зима будет тяжелой, но нужно заработать денег на антидепрессанты и кофе.
Читайте еще
Избранное